IX. Те самые Beatles

Текст: Олег Таценко
(Facebook)


Предыдущая глава: 08. Крокодилом по жизненным планам

Ввалился он ко мне ярким солнечным утром, костылями гремит, левая нога в гипсе, лохматый, улыбка так ему бороду раздвинула, что он стал похож на ершик для чистки унитазов. Псих, не псих, вроде непохож. На всякий случай стараюсь, чтобы между мной и бородатым был стол. А он тараторит, слова глотает, Димитровым называется и выходит, что благодаря мне он вернулся с того света. Что? Благодаря мне? Я не маг, экстрасенс или волшебник, никогда не подозревал у себя таких талантов. А если у меня такой талант и есть, то зачем он мне нужен? Таких бородатых с того света на свою голову возвращать? Сам же думаю, как от посетителя избавиться.

Анекдот

Оказалось, моего посетителя сбила машина. Перекинула через капот, шлепнула об асфальт и поехала дальше. Водитель не обратил внимание на такую мелочь, как Димитров. "Мелочь" тем временем уже парила в высших сферах, разглядывая свое тело, распластанное на асфальте, как цыпленок табака. Такой, отталкивающий на вид, с вывернутыми коленом.

Парить было приятно. Парящий Димитров даже осмелился размышлять, мысли типа: "Как я мог столько лет жить в этом неприглядном теле?" Зря он это. "Там" его размышления не понравились, кто-то сзади пнул, потащил к "цыпленку табака". Димитров орал и сопротивлялся, обещал, что больше не будет. Не помогало. Тогда растопырил руки. Ноги тоже. Стал похож на букву "Х". Это первая буква слова "хороший", но и других слов тоже. Наверху решили, что Димитрова характеризуют именно эти, другие слова. И впихнули в "цыпленка" обратно. Через неделю он очнулся: все белое - кровать, стены, потолок. Правая конечность подвешена и в жутком гипсе.

Кишинев

Федырыч - перекошенный и счастливый после полетов в астрале

Рядом тумбочка. На тумбочке яркая детская книжка. Так, вернувшись с того света, Александр Федорович познакомился с творчеством Серджиу Пуйкэ. "Пуйкэ" в переводе с румынского и молдавского - "цыпленок". Очень символично. Поэтому Александр Федорович здесь, взобрался на третий этаж, грямя костылями. Хочет лично засвидетельствовать и так далее. Заметил, правда, что на этого, кто впихнул его в тело обратно, он обижен.

Я тоже на "этого" обижен, так как у меня срочный и трудный заказ, а этот тип Александр Димитров мне крепко мешает. Не вовремя впихнули его обратно. Подержали бы в высоких сферах, пока я выполняю работу. "Когда вас, того, машина?" "В сентябре". Ого, а сейчас май! Конечно, его там, вверху так долго терпеть не захотели.

А посетитель продолжает болтать, какой я добрый и жизнерадостный человек (то и другое - чушь собачья). Он педагог, но его опасаются брать обратно в школу - слишком радуется жизни. Но это неважно, он понял, что жизнь удивительна и прекрасна (это он зря). Сейчас он подумывает, а не стать ли ему еще и детским художником, еще один конкурент на мою голову.

Федырыч поозирался, сказал, что пока хочет устроится в газету - рисовать карикатуры, и пошел греметь костылями вдоль стен, на них мои рисунки. Так догремел до фотографии "Битлз" - ливерпульская четверка пьяная от успеха и молодости и рядом мой суровый лик выглядывает из костюма. Это я практиковался в "Фотошопе" и напрактиковал этот снимок. "Фотошоп" в те годы редкостью был.

Димитров застыл у этого фото, чуть ли носом по нему не водит: "А этот седой на вас похож. Не родственник случаем?" "Родственник, - отвечаю. - Знаете в годы войны вместе с румынской армией. В общем, попал в Великобританию. В общем так". Вот и весь разговор. Минут через пять он уже гремел костылями по лестнице - я сослался на срочную работу. На этом вроде все. Но...

Через два дня у меня обявился корреспондент Вова - маленький, смуглый, шустренький. Глазки так и стреляют: "Так это вы сотрудничали с "Битлз?"

Я понял, что Димитров устроился в газету. Корреспондент слушал и внимательно кивал.

"Ну, нет, что вы! Это всего лишь "Фотошоп". Я рассказал, как опробовал "Фотошоп", как он привел меня в восторг, как я обнаружил в приложении к программе фотографию "Битлз", как впечатал в нее самого себя, добавил пятна фиксажа, серпии - состарил фото. Мне мой труд так понравился, что я взял его в рамочку и повесил на стенку. Журналист кивал и все старательно записывал.

Я ему: - "Зря записываете, это всего лишь розыгрыш". Он пожал плечами и строчит дальше. "А журналисты разве не пользуются диктофонами?" "Я знаю стенографию. Мне так удобнее", и продолжает покрывать лист закорючками.

Потом поблагодарил, сунул блокнот в карман, попросил разрешения сфотографировать эту фотографию, бросил взгляд на мои рисунки на стенах и ушел.

Много анекдотов

К теме "Я и Beatles" Серджиу Пуйкэ возвращается регулярно

Я первый раз в жизни имел дело с корреспондентом. Почему я это уточняю? Потому что через неделю стучится ко мне знакомый художник: "Пуйкэ тебе не стыдно?" Я понял его вопрос по-своему: - "Нет, у меня ещё осталось". И достаю из-под стола бутылку церковного кагора. Мне недавно привезли из Комрата.

- Да, нет! Пишут, что у тебя родственник в "Битлз".

- Где?

- Вот, в газете!

- Ну, Вова, ну журналист...

- Что?

- Да, так.

Потом, конечно, все выяснилось. Но некоторые до сих пор считают, что у меня родственник в "Битлз". А все Алекс Димитров с его костылями и полетами в астрале. Мы теперь с ним друзья. Не верите?

И еще:

1. Буджакско-болгарский кулинарный блог Александра Барбова

2. Блог без закуски: zakuski net


VIII Крокодилом по жизненным планам

Текст: Олег Таценко
(Facebook)


Предыдущая глава: 07. Офицера по морде

Анекдот

После дембеля я устроился в типографию. Административная работа, беготни много, зато нет рисования. Мне двух лет армейским художником хватит на всю жизнь. Это я так думал.

Сижу за столом, жду когда позвонят из цеха. От нечего делать рисую рожицы и пузатых гномов. Весь альбомный лист покрыл. Мимо пробегает администратор, длинный, тощий, озабоченный, в подстреленном сером пиджачке. Так несся, еле остановился: "Пуйкэ! Что это?! И тебе не стыдно?"

Получается, мне должно быть стыдно. В типографии аврал, все художники в сверхурочном режиме, некому рисунок скопировать, а я оказывается художник. Я мнусь: "Собственно..." А он мне рисунок на стол: "На ученическую тетрадь. Хочешь, я перед тобой на колени стану. Оплата по обычным расценкам". И исчез.

Старик

Я немного ошарашен: впервые передо мной на колени по обычным расценкам. Ладно, возьмусь за рисунок после перерыва.

Сходил на обед, очень хотелось молодого вина в желудок - стояла осень, но сдержался, меня ждет рисунок по обычным расценкам. Ничего рисуночек: весы как у Фемиды, на одной чашечке буковки навалены, на второй крокодил лежит.

Крокодил мне не понравился: ну что это за зверь для детишек, не крокодил, а какое-то аморфное полено - неинтересно.

Анекдот

Я все-таки хлебнул у главного художника молодого вина, этого тулбурела, и в голову полезли светлые добрые мысли: сделать этого крокодила жизнерадостным - вдохнуть в него хорошее настроение.

И вдохнул. Высыпал в левую чашечку горку буковок, а крокодилу подарил трубку. Такую, курить, длинную и изогнутую как у старого турка. Добавил из трубки клубы дыма, как из вулкана. И для полного счастья прищурил крокодилу левый глаз. Вышло замечательно, мудрый такой крокодил, возлежит, курит турецкий табак, прищурил глаз от блаженства. Я ему позавидовал. Хоть сейчас этого крокодила в "Великолепный век"!

Перенес карандашом рисунок на обложку, обвел тушью и отдал администратору.

Как мой рисунок понравился творческой комиссии! Никаких отклонений не нашли - идеологических и прочих. Единогласно в печать. Лишь потом показали в Минздраве.

В Минздраве ничего не понимали в художественном творчестве. Они решили, что это опасно. Курящий крокодил опасно. Все первоклашки поголовно начнут курить. Старые изогнутые трубки и турецкий табак. Тираж запретили, тетради - под нож. Растоптали мой творческий порыв. Правда, рассчитались за рисунок. Я не отказывался, хоть какое-то удовлетворение. Обложки нового тиража украсил прежний крокодил-полено: грустный, аморфный и некурящий.

Тетрадь

Две недели прошло. Перехватывает меня в лифте главный художник: "Пуйкэ, ты мне нужен". "Что, опять молодое вино?" "А что хочешь?" Ему заказчики из Комрата привозили, действительно неплохое. "Тут такое дело, - продолжает главный, - детскому издательству художник нужен, а у тебя неплохо получается. Замолвить за тебя словечко? Гонорары там неплохие. Наш администратор на тебя глаз положил, рисовать тебе и тут придется". И точно, администратор успел, с замечанием "Только без творческой фантазии, Пуйкэ", два рисунка мне подсунуть.

Потоптался я в лифте и рискнул. И вот почти сорок лет я детский художник. Оформил 150 детских книг. А потом случился аврал, не хуже чем тогда в типографии - мне дали оформить Primul meu dictionar ("Мой первый словарь) - 840 рисунков. Мне ночами снились эти рисунки.

На словарь обратили внимание в Дании и дали мне за него диплом имени Андерсена. Его каждый год присуждают детским писателями и художникам.

Молдоване

Вот, а Beatles были позже. Это как бонус к основной теме. Димитрова знаете?

- Георгия, болгарского лидера?

- Нет, Александра, дворника. Это он напакостил с "битлами".

Глава заключительная: 09. Те самые Beatles

И еще:

1. Буджакско-болгарский кулинарный блог Александра Барбова

2. Блог без закуски: zakuski net

VII Путь к детскому рисунку: офицера по морде

Текст: Олег Таценко
(Facebook)


Предыдущая глава: 06. Бегом в училище

анекдот

Вот таким красавцем был Серджиу Пуйкэ, когда бил по роже офицера

07. Офицера по морде

Этого замполита недавно перевели в нашу часть: строгость разводил, авторитет зарабатывал. На офицерском собрании уставился на меня холодными рыбьими глазами: "Это не просто преступление, это вызов чести всех советских офицеров. Даже двух лет дисбата за такой поступок мало".

Гауптвахта

И вот что осталось от Серджиу Пуйкэ спустя годы. Только автошаржи рисовать

Потом меня удалили из актового зала. Я через двери слышал: сначала спорили, потом ругаться начали. Полковник - командир части, рявкнул: "Да такого офицера не грех и по морде!" Значит, за меня "полкан", на душе немного полегчало.

Через час вышел замполит, ласково меня по плечу потрепал: "Рядовой, вам семь суток гауптвахты. Пока семь суток... Шутка ли: офицера избить!"

Я его не избивал. Замполит сгущал краски. В полку меня тут же определили в художники. Светлая мастерская, как школьный класс, работы невпроворот. Особенно с дембельскими альбомами. Известное дело, что это за альбомы: куча плохих черно-белых фотографий и дурацкие рисунки с девушками в коротеньких платьицах. Они якобы ждут-не дождутся этого козла - хозяина альбома и прочая чушь дембельских альбомов. В них я впервые стал рисовать шаржи на полковых офицеров: два-три штриха для отдаленного сходства, не больше.

анекдот

Другой бы унывал: такая красота ушла, но не Серджиу Пуйкэ.
Он исправно рисует шаржи на самого себя


А тут невзлюбил меня кривоногий обер-лейтенант. Мелкий был, вредный, тщеславный, изводил меня придирками. Прикажет мне по стойке смирно и отчитывает за какую-то мелочь. И голос у него занудный, вредный, старушечий.

Лелеял этот старлей мечту - выбиться в капитаны. Я не вытерпел этого зудящего старшего лейтенанта и состряпал на него шарж, как он спарывает для себя погоны с чужого капитанского кителя, и морда у него гнусная и похотливая.

Дня через два старлей ворвался в мастерскую, орет, слюной брызгает: "Где карикатура?! Отвечай, тварь!" Рисунки расшвырял, краски опрокинул, с кулаками на меня полез. Тут я его и врезал по морде.

Анекдот

На композитора Евгения Дога тоже

Разумеется, замполит был прав, мой поступок как раз на дисбат тянул, на полные два года. Но...

Но я же художник, мы были в той, Советской армии, на вес золота, если не больше. Вот и решили офицеры на том собрании - на "губу" меня, на семь суток, пока не найдут мне замену.

08. Кому "губа", а кому мать родна

На гауптвахту меня доставили к вечеру. Мел снег, стоял февраль. В неприглядной, тускло освещенной, с темно-зелеными панелями комнате и желтым поцарапанным столом я отдал дежурному ефрейтору документы и ремень: теперь я арестованный. На сколько дней или лет, не знаю.

Президент США

Если бы Джордж Буш знал, что попадет на карандаш к
Серджиу Пуйкэ, вряд ли бы рискнул пойти в президенты


Ефрейтор, не проронив ни звука, ушел. Вернулся он минут через десять и так же молча повел меня сумрачными коридорами. Но привел меня не в камеру, а в ленинскую комнату. Включил свет и так же молча ушел.

Как понимаете, положение мое незавидное, я постоял на середине ленинской комнаты и сел на стул, ладони между колен и покачиваюсь, как от зубной боли. Я решил, что меня здесь судить будут: значит все-таки дисбат.

Потом распахиваются двери и тихо входят два щуплых перепуганных арестанта: на меня пялятся, головы стриженные, уши оттопыренные торчат. Один тащит раскладушку, другой комплект постельного белья, одеяло и матрац. За ними все тот же необщительный ефрейтор.

Президент Франции

А вот Николя Саркози рискнул

Стриженные раскладушку поставили, постель постелили, на меня зыркнули и с ефрейтором в коридор. Минуты через две шаги по коридору - торопливые, шаркающие, как у пожилого. Вваливается в "ленинку" непонятный подполковник, такая худая седенькая жердь с остреньким озябшим носиком, руки растопырил и лезет ко мне обниматься: "Родной! Сколько мы тебя ждали!". И начинает лобызаться - троекратно, по-старинному, по-русски, была тогда такая мода - в засос, под Брежнева, в какие-то годы я служил.

Я соображать отказываюсь, а он меня по спине похлопывает: "Удружил, так удружил! Да, что это я! Идем, покажу тебе фронт работ". Оказалось, эта "жердь" - сам начальник "губы". Тут ждешь что тебя в дисбат, а к тебе лезут лобызаться, радостно потирают руки и панибратски похлопывают по спине. А подполкан никак угомониться не может, ведет меня коридорами и восклицает "Три года! Наконец-то! Ты, подумай! Три года я тебя ждал!"

Оказывается начгуб три года ждал, что к нему подкинут художника. И вот теперь, когда он окончательно отчаялся, небо надо ним сжалилось.

канцлер Германии

И Ангела Меркель тоже

Тут я влез со своим ядом: "Вы хотели сказать "Замполит сжалился"... "И то и другое, главное сжалились", - радуется подполковник и открывает дверь коптерки. А там... А там помещение даже больше, чем школьный класс и до потолка набито всякими стендами, транспарантами и панно. Это и есть "фронт работ". Я когда этот "фронт" увидал, грешным делом подумал: а может все-таки в дисбат?

Начгуб мое замешательство по-своему истолковал: "Да ты не волнуйся, я понимаю, что за семь суток с этим не справишься. Я тебе от себя сколько надо суток прибавлю. Сколько хочешь? Хочешь семь? Прямо сейчас прибавлю... Ну, скажем, за пререкания с вышестоящими офицерами?"

09 Битва полковников

Малюю под вечер в своей "ленинке", завтраки, обеды и ужины мне таскают из офицерской столовой, просовывается в дверь квадратная голова моего комполка: "Хорошо устроился? Собирайся, едем в часть!" и бегом в кабинет начгуба - он чуть в стороне напротив "ленинки".

У меня душа в пятки и там трепещет: шутка ли! Сам полкан появился, значит, точно в дисбат, настоял на своем замполит, зараза.

А из кабинета мат и вопли начгуба: "Не отдам, не проси! Я три года, твою... Никогда..." и ногами затопал. Я притих и радуюсь: начгуб за меня горой.

Древняя Греция

К карикатуре Серджиу Пуйкэ пришел там же,
на "губе". Диогеновская тема


Полковник из кабинета вылетел, топает по лестнице - поле боя осталось за начгубом, только надолго ли? Слышу, начгуб ко мне плетется, дверь открыл, я по струнке вытянулся. "Да брось, - машет, - в части своей будешь честь отдавать... Твой-то явился, тебя требует. А я ему..."

Не успел рассказать, что он "ему", объявился тот, что "требует", мой командир - полковник. Вид у него торопливый, в руке пузатый портфель: "Сергей Петрович, давайте на пару минуточек в ваш кабинет, ну, как боевые товарищи..." и тащит начгуба за рукав. Тот звереет: "Я же сказал: нет, значит, нет! Я три года его..." Но позволяет полковнику затащить себя в кабинет и закрыть дверь.

Полтора часа они за закрытыми дверями гудели. Потом выползают. Мой полковник ничего, а вот начгуб покачивается, глаза блестят, носик подозрительно красный и мне виновато: "Ты, уж извини! Надо, так надо".

10. В аренду на пять суток

Я тоже понимаю, что "так надо", раньше сяду, раньше выйду, мне отдают ремень и шапку, и я забираюсь на заднее сиденье полковничьего "УАЗика". Командир на переднее. Едем в полном, даже тягостном, молчании, лишь когда в свете фар, в мельтешащем снегу, распахнулись зеленые ворота нашего полка, командир повернулся ко мне: "У тебя на все про все есть пять суток. Понял? Чтобы сделал в лучшем виде. Там тебе новобранца нашли. Какой-никакой, а помощник". Я, сбитый с толку: "Товарищ полковник, разрешите обратиться". "Валяй". "А как же дисбат?" "Какой дисбат?" "Ну, тот, за старшего лейтенанта".

Анекдот

Первое слово, которое произнес полковник в ответ, было непечатное. Второе тоже. Где то на трехсотом, когда нецензурный лексикон командира повернул на второй круг, он объявил, что "за издевательства", он "награждает" меня дополнительной неделей гауптвахты (нашел чем меня пугать), и что "если я еще когда-нибудь вспомню дисбат, то точно его получу", "а сейчас бегом в мастерскую и рисовать. Можешь не спать, но чтобы к десятому числу вся наглядная агитация, ты слышишь? Вся! Была в лучшем виде!"

О том, что привело подполковника в такое исступление, я узнал немного позже. Через два дня, после того, как меня "пока, на семь суток" отправили на "губу", брякнул звонок из Москвы: на 23 февраля к вам в часть комиссия. Привести вверенное вам подразделение в образцовый порядок: где починить, где подкрасить, где подмазать. Но, - на это сделали главный акцент - привести в порядок всю наглядную агитацию. Генерал, которого включили в комиссию, страшно любит длинные тосты и придираться к состоянию наглядной агитации - в общем, и приказ, и намек.

Полковник выслушал сообщение по телефону. Взгляд его стал ледяным и уперся в лицо замполита. Тот отвел глазки. Это он настаивал, чтобы меня "по полной строгости", на два года. "Ну?" - поинтересовался полковник. Замполит изобразил оптимизм: "К вечеру художник будет".

Ни к вечеру того дня, ни к вечеру в следующий, добыть художника у замполита не получилось. Он исколесил весь гарнизон, никто даже на два часа не пожелал расстаться с такой ценностью как художник. Побитой собакой замполит предстал пред ясны очи товарища полковника. "А ведь художник - это по вашей части, - ядовито заметил полковник, натягивая папаху. - Ладно, ждите".

Анекдот

Через полчаса он заглядывал ко мне в ленинскую комнату. Остальное вы знаете. После двух бутылок коньяка, припасенных для московского генерала, любителя нудных тостов и образцовой агитации, начгуб сдался на пять суток. Большего из него не выбили бы и цистерной коньяка. В любое другое время с такой работой не справились бы и за три недели. Помощник из новобранцев мне хорошо помог. Рисовал он плохо, но зато подмазывал где надо, подклеивал, краски разбавлял и смешивал, это у него хорошо и быстро получалось. На "гауптвахту" я возвращался с легким и чистым сердцем: соскучился по своей раскладушке и обедам из офицерской столовой. Я подумывал, как бы мне в этом "санатории" дотянуть до дембеля. Но не получилось, в мае я "вышел на свободу": все деревья в густой листве, а я в зимней шапке. После "лишений" гауптвахты я поправился килограмм на десять. В части на меня нарадоваться не могли, генерал не нашел к чему придраться, и визит комиссии прошел без сучка и задоринки. Обер-лейтенант оставил меня в покое, хотя косо поглядывал. В августе ему дали капитана. Говорили, наш полковник посодействовал, чтобы обер не давал хода рапорту на меня.

Вот такие последствия вызвал мой первый шарж. А потом пошли крокодилы.

Продолжение: 08. Крокодилом по жизненным планам

И еще:

1. Буджакско-болгарский кулинарный блог Александра Барбова

2. Блог без закуски: zakuski net

VI Путь к детскому рисунку: бегом в училище

Текст: Олег Таценко
(Facebook)


Предыдущая глава: 05. Отец обнаружил

Художник

06. Бегом в училище

Я не мог обмануть ожидания родителей и нашего села. После восьмого класса собрал свою живопись и поехал поступать в художественное училище. Страшно было невероятно. Я даже хотел выскочить из дизель-поезда на какой-нибудь станции и бежать назад без оглядки. Но не мог же я явиться таким непутевым обратно в село. "Ладно, - успокаивал я себя, - провалюсь на творческом конкурсе - и домой!"

Училище подтвердило мои опасения - 16 человек на одно место, все после художественных школ или студий. А я самоучка. Вжался в дальний угол, лишь бы меня не видели, не трогали - быстрее бы закончился этот творческий конкурс. В художественном училище было так: понравились комиссии твои художественные работы, значит поступил, остальные экзамены просто формальность.

Я так волновался, что решил не ждать результатов конкурса и возвратиться домой. Мне от Кишинева до моего села около двух часов езды. Уже с запакованными чемоданом и сумкой я зашел в училище за документами. Пока шел, думал, что, наверное, стану механизатором. Девушка, выдававшая документы, куда-то отлучилась и ожидая ее, я кругами ходил по коридору мимо списка сдавших творческий экзамен, а потом решил на него взглянуть - кто те счастливцы, поступившие в училище. Фамилия Пуйкэ стояла под номером 12.

А через четыре года меня ждала тюрьма и армия. Впрочем, там такая тюрьма была - обзавидуешься.

Продолжение: 07. Офицера по морде

И еще:

Буджакско-болгарский кулинарный блог Александра Барбова

Блог без закуски: zakuski net

V Путь к детскому рисунку: отец обнаружил

Текст: Олег Таценко
(Facebook)


Предыдущая глава: 04. Манерный, да Манерный, имени не знаю

Детский рисунок

05. Отец обнаружил

Это случилось в том же году, когда я встретил Манерного. Мне дали задание почистить для кур два мешка кукурузы, а я увлекся рисованием. Пришел в себя, когда за окном мелькнула голова отца, что-то он рано в тот день с работы.

Я бросил свою живопись как была, и стремглав на задний двор к мешкам с кукурузой - хоть немного начищу, пока отец в дом входит.

А он появляется минут через пять, лицо растерянное, в руках мои рисунки: "Сынок, это ты рисовал?!" Я испугался, не знал, что сказать, был уверен, что меня сейчас ругать будут, а отец снова, мягко: "Сынок, так это ты рисовал?" Я только молча кивнул, сглотнул комок страха, застрявший в горле. "Когда ты так научился?! Да брось ты эту кукурузу, я ее сам почищу".

К концу недели отец купил мне два альбома для рисования и большущую коробку карандашей. Наверное ездил в райцентр, у нас в селе таких не было. А в выходной пригласил своих друзей, выпить домашнего вина, и посмотреть, как я рисую - отцу льстило, что я таким художником стал. Так и повелось - гости угощаются, а я "войнушку" рисую, потом гости мои рисунки друг другу передают, восхищаются.

Слава обо мне по селу, как о таланте пошла. В третьем классе, когда школе понадобился большой портрет Ленина, ни художника, ни подходящую репродукцию не искали - для меня открыли ленинскую комнату и больше недели после уроков я рисовал потрет Ленина с гипсового бюста.

В четвертом классе моя "карьера" получила продолжение - меня назначили редактором школьной стенгазеты. Я оробел поначалу, вся редколлегия старше меня, были даже восьмиклассники, а потом, ничего, вошел во вкус - даже устраивал им разносы. В селе меня уже считали состоявшимся художником.

Продолжение: 06. Бегом в художественное училище

И еще:

1. Буджакско-болгарский кулинарный блог Александра Барбова

2. Блог без закуски: zakuski net


Морские примечания к "Одинокой монахине"


Текст: Олег Таценко (Facebook)

Сам текст "Одинокая монахиня" вот здесь.

В русском дореволюционном флоте было два крейсера "Кагул", оба в составе Черноморского флота и оба построены по одному проекту.

Один из "Кагулов" первоначально назывался "Очаков" и строился в Севастополе. На нем, еще недостроенном, во время севастопольского восстания 14 ноября 1905 года поднял свой флаг лейтенант Петр Шмидт. Через полтора года после этих событий крейсер переименовали в "Кагул".

В 1918 году, он уже назывался "Генерал Корнилов", и под этим именем прослужил до 1933 года. Вернее, интернированный, большей частью простоял в туниском порту Бизерта, принадлежавшем тогда Франции.

Крейсер Очаков

Другой "Кагул" строился в Николаеве. После того, как "Очаков" переименовали в "Кагул", "николаевский" "Кагул", переименовали в "Память Меркурия". Наверное, было бы проще переименовать "Очаков" в "Память Меркурия".

После революции сильно поврежденный "Память Меркурия" восстановили и переименовали в "Коминтерн". Он служил учебным крейсером, в войну - минным заградителем. Поврежденный немецкими авиабомбами в октябре 1942 года крейсер использовали как искусственный волнолом - его затопили в устье реки Хоби недалеко от Поти. Остатки его корпуса до сих пор выступают из воды в нескольких десятках метрах от берега.

Крейсер Память Меркурия

Крейсер "Прут" под названием "Меджидие" строился в США для турецкого флота. На двенадцатом году службы, 3 апреля 1915 года он подорвался на мине недалеко от Одессы и затонул на мелководье.

Меджидие крейсер

Константин Паустовский уделил "Меджидие" внимание во второй книге своего автобиографического цикла - "Беспокойные годы": "Маяки не горели. На горизонте темнела громада корабля. Это был турецкий крейсер "Меджидие", подбитый нашей береговой артиллерией и севший на камни. Его еще не сняли. Крейсер медленно погружался в сумерки и вскоре совсем в них исчез".

Насчет "громады" - хм, хм... Крейсер вообще-то был небольшим, а когда затонул, из воды торчали только трубы, которые тут же срезали, чтобы сбить ориентир туркам, если вздумают вернуться и добить корабль. И подорвался на мине, а не подбит береговой артиллерией, и лежал на песке, а не на камнях.

Крейсер Меджидие

Крейсер оперативно подняли в начале июня, отбуксировали в Одессу, а оттуда в Севастополь. Паустовский прибыл в Одессу в середине июля того же года, так что затонувший "Меджидие" видеть не мог - под именем "Прут" он уже восстанавливался в Севастополе для Черноморского флота. Ну, что поделаешь - творческая фантазия писателя.

Когда по Брестскому договору Украину передали Германии, часть флота, оставшегося в Севастополе, досталась немцам. "Прут", как бывшую турецкую собственность, в мае 1918 года вернули Турции, и крейсер под прежним названием прослужил в различном качестве чуть ли не до середины 1950-х годов.

Еще по теме: Три судьбы монитора "Бессарабия"

Белорусский мастер молдавской керамики


Текст: Олег Таценко (Facebook)
Александр Димитров: фото керамики Валентина Байды


Гончар Валентин Байда

Гончар Валентин Байда


Валентин Байда осел в Молдове случайно - арестовали пограничники

Заканчивался 1981 год, Валентин отучился на архитектурном факультете первый семестр. Планов на каникулы никаких, а тут письмо от сестры: "Приезжай, вместе встретим Новый год, посмотришь как я живу..." Она недавно вышла замуж за молдаванина и жила в молдавском городке Унгены.

"А, знаю, - встрепенулся сосед по общежитию, - это город на румынской границе. Точно. Езжай, езжай, там вина много. Виноградного". Валентин и поехал. Не из-за вина. Из-за погоды. Метеосводки обещали после Нового года "резкое ухудшение" погоды: циклон из Польши - режущий ветер, пурга и минусовая температура. Учился Валентин Байда в белорусском Бресте.

Когда уезжал, в Бресте стояли трескучие морозы. А в Унгенах ни пушинки снега, моросит дождик, чуточку пахнувший весною, и впечатление город произвел самое приятное: одноэтажная застройка, тихие прямые улицы, из Румынии через Прут ползут поезда по мосту, который, как говорят, строил сам Эйфель. И возвращаться в скучную "общагу" и под ледяные ветра из Польши никак не хочется. Одна беда - внешность у Валентина не здешняя, не южная, а скорее арийская - светлоглазый блондин.

Унгены тогда были погранзоной, въезд только по разрешениям, а тут бродит по улицам какой-то мечтатель немолдавского вида. Пограничники волнуются: "Кто такой, откуда тебя забросили?" И забирают Валентина до разбора обстоятельств. И как-то раз, за утренним чаем, деверь, после того, как отобрал Валентина у пограничников в очередной раз, предложил: "Я так понял, что в институт ты возвращаться не хочешь. Дело это твое, но может пока к нам завод? И пограничники дергать перестанут. У тебя официальный документ будет. Так как? Экскурсию тебе организую". Представил Валентин полутемные скучные цеха и горы глины - свояк на керамическом заводе работал, но пройтись по заводу согласился.

Еще как понравилось

А завод ему неожиданно понравился. И гончары понравились, и как из куска мокрой глины на гончарном круге вдруг появляется будущая ваза или тарелка - из нечего вдруг такие изящные формы. И стеллажи с готовыми разноцветными - красными, коричневыми, черными - кувшинами, глиняными тарелками, толстостенными блестящими чашками - все такое необычное, заманчивое и красивое. Завод оказался привлекательнее института. Да и зарплата гончара - это не стипендия, выглядела и ощущалась намного весомей.

Керамические игрушки

Валентин Байда: керамические вариации на тему детской игрушки

"Сперва спину, ломило от непривычки - 8 часов за гончарным кругом", - вспоминает Валентин Байда. А потом привык. А когда привык, стала керамика у него очень неплохо получаться, не хуже чем у опытных мастеров. А может быть и лучше. Потому что старший мастер, нацепив очки, долго и внимательно изучал кувшины и чашки Валентина. Подойдет к готовой партии, возьмет чашку не выбирая и рассматривает. Неделю так проверял мастер изделия Валентина Байды, вторую, потом месяц. "Знаешь, - говорит однажды, - способным ты гончаром оказался, даже талантливым. Мы тебя в творческую группу переведем, ты не против?" Еще бы - против! Только "за". В творческой группе штучную керамику делали и малотиражную, по спецзаказам. Интересная работа, творческая.

Но оказалось, работать на потоке - это одно, а в творческой группе - совсем другое.

Гончарная мастерская

Мастерская Валентина Байды

Будущий мастер старался как мог: лепил, обжигал кувшины и чашки, а потом нес на суд заводским художникам. "Мне казалось, - рассказывает Валентин Байда, - создал шедевр, сейчас все ахнут: Collapse )

"Служебный роман": "подлецы" и "герои"


Текст: Олег Таценко (Facebook)

Судя по постам и комментам в ЖЖ, произошла переоценка ценностей, представленных советским кинематографом. В основном достается фильмам Рязанова - "Ирония судьбы.." и "Служебный роман". В последние дни из-за ухода Николая Караченцева под раздачу попал и "Старший сын".

Я просматриваю обычно все посты на подобные темы, иногда забираюсь и в комменты. Несколько месяцев назад, уже не помню где, кажется в комментариях, автор довольно доходчиво излагал свой взгляд на героев "Служебного романа". С его современной точки зрения, Новосельцев подлец и карьерист, а вот Самохвалов - светлая личность. И Рыжову "светлая личность" ловко на место посадила, и карьеру завидную сделала, и при деньгах, и при дорогой машине, и при привлекательной жене. Да и мужчина Самохвалов, что надо, залюбуешься. Вот такому-то и надо подражать в реальной жизни, на такого ориентироваться. Ну, и по Рыжовой комментатор лихо прошелся. Тут я с ним почти согласен. А вот насчет "подлеца" Новосельцева и "героя" Самохвалова - никак.

Служебный рома

Такова уж сила искусства, таков уж талант режиссера Эльдара Рязанова и сценариста Эмиля Брагинского, что фильм "Служебный роман", снятый более сорока лет назад, до сих пор волнует и задевает за живое. Но как бы лучше выразиться... "О времена, о нравы!" - волнует и задевает в русле современных нравов.

Кино - это не жизнь, в нем все подчинено развитию сюжета. И когда рассуждают о поступках Самохвалова, в том числе о письмах Рыжовой, которые он передает в местком, как-то забывают, что Самохвалов один из винтиков сюжета и все его деяния продиктованы тем же сюжетом. Потому что главная линия повествования Новосельцев-Калугина невозможна без Самохвалова. И без писем Рыжовой тоже.

Но это все - драматургия. А события "Служебного романа" до сих пор рассматривают с жизненных позиций. И больше всего волнует история с письмами - правильно поступил Самохвалов, выставив их на суд общественности, или неправильно. Collapse )

Баня как праздник или "Детсад для пенсионеров"


Текст: Олег Таценко
(Facebook)


Страшены, приют

"Rasarit" - это "Солнечный восход".

Я не знал, ехать мне в Страшены, или не ехать - погода пасмурная, сырая, необычно теплая для конца осени и настораживают низкие тучи: а если дождь? Несколько раз смотрел в окно, оглядывал наглухо серое небо. Ни к селу, ни к городу вспомнил, что Страшены - родина группы "Здоб ши Здуб" и потому журналисты окрестили Страшены молдавским Ливерпулем. Меня это сравнение почему-то успокоило, я быстро собрался, сел на рейсовую маршрутку и с легким сердцем поехал в Страшены. "Не напишу, - подумал я уже в дороге, - так покатаюсь".

В общем, приехал

Поздним утром, когда день уже устоялся, я сошел с маршрутки на автовокзале Страшен. Все еще смущало низкое неприветливое небо. Дождя, однако, нет. А даже если и пойдет - я все равно уже в Страшенах, отступать поздно.

В городе текла обычная будничная жизнь. Работали бары, правда, их не много, но они открыты и ожидали посетителей. Мне стало интересно, как и чем в барах моют посуду, ведь в городе такие перебои с водой - ее, буркутную, с сильным запахом сероводорода, дают всего два раза в неделю, тонкой струйкой на несколько часов. "Чем и как вы моете посуду" - вопрос провокационный, а решимости почему-то маловато, и я захожу в бар немного погодя, набравшись смелости.

В баре даже не полумрак, а мрак, день пасмурный, окна в наклейках "Bar", "Bere", "Пиво" плохо пропускают серый дневной свет. За первым же столиком поблескивают глаза и стекло пивной бутылки единственного посетителя.

Мой вопрос: "Чем вы моете посуду?" - пугает буфетчицу. "Вам какое дело!? - спрашивает она с вызовом, - Вы, что, из санитарного контроля?"

Удостоверение газетного корреспондента ее немного успокаивает. "Какая там посуда, - говорит она, пряча кисти рук под широкие лямки передника, - Все, что пьется, продаем в бутылках. Мыть за каждым стаканы - замучаешься носить воду из колодца".

Мужчина между тем докончил свое пиво и принес бутылку буфетчице. "Какая там вода, - начал он, - Из крана если и течет - то вонючая, буркутная, да и ту дают когда хотят. Мы не видели нормальной воды много лет. Мой младший и не представляет, что из крана может течь питьевая вода. Живем как в каменном веке, - в его голосе послышался металл ярости и злости. - А ведь у нас была очень хорошая вода, теперь ее разливают по банкам и бутылкам, чтобы продавать в Кишиневе. Источник - 20 километров отсюда. Может быть слышали: "Хорошая вода" называется?"

Мужчина говорил бы и дальше, он уже успел спросить из какой я газеты, но буфетчица напутала со сдачей, мужчина отвлекся, и я воспользовался случаем, чтобы улизнуть. Разговоры, когда один изливает раздражение на другого, ни к чему хорошему не приводят. А мне еще искать этот завуалированный "Водоканал". В Кишиневе мне сказали, что он в центре Страшен. И где же? Похоже, что местные и не подозревают о такой организации - сколько не спрашиваю, они только пожимают плечами.

А город, несмотря на безводье, не выглядит грязным или обреченным. Идут молодые родители с детьми на руках, подростки с портфелями и рюкзаками из школы, молодые девушки рассматривают глянцевые журналы в витрине киоска, дорожные рабочие в красных комбинезонах отпускают шутки полицейским, перекрывшим центральную улицу Страшен. В тот день на центральной магистрали города наносили дорожную разметку. Да, город не производит впечатление неухоженности и неумытости - на балконах девятиэтажек даже сушится выстиранное белье, но ценой каких усилий жителям Страшен приходится мыться, готовить пищу и прибираться в доме - знают только они.

Действительно, с водой плохо

Наконец, две довольно статные пенсионерки, в которых до сих пор чувствуется уверенность бывших партработниц, взялись объяснить, как найти местный "Водоканал": "Пройдете по мосту через железную дорогу, мимо базара и направо". "А что у вас действительно нет в городе воды?" - завязываю с ними разговор. Пенсионерки для журналистов - находка, они всегда готовы поговорить и рассказать то, о чем, направляясь в командировку, даже не думал.

"Нет, воды, - сказала женщина, та, что потемнее и в очках. - Дают два раза в неделю: по вторникам и по пятницам, с восьми до десяти вечера. Вода буркутная, сероводородная, пить нельзя и течет тоненькой струйкой. Я живу вон в той девятиэтажке". Она показала на панельный дом, рядом с брошенной стройкой - из пожухлого бурьяна выглядывал бетонный фундамент. "Когда в 1990 году получали квартиру, - продолжала она, - вода была круглосуточно - и холодная и горячая, а сейчас рады любой воде. Даже буркутной. Так и ту дают нерегулярно. На прошлой неделе дали воду один раз. Говорят потому, что у "Водоканала" большие долги за свет".

"Да нет, - возразила ей светловолосая собеседница, - Я работала заведующей детским садиком, вот там, на горе, - она махнула на склон, усеянный одноэтажными домами и голыми акациями, - проблемы с водой были и тогда. Это тут, в низине, воду давали без перебоев".

"Ну, не знаю, может быть, - не стала возражать подруга. - Но такого безобразия не было".

Я блокнотом в одной руке, ручка в другой: "А с нормальной водой как у вас? Пить, там, готовить"?

"А как с водой, - заговорила светловолосая, - колодцы во дворах вырыли. Собираются трое-пятеро мужчин, кто умеет - и роют между многоэтажек колодцы. Только нам тяжело - попробуйте пожилому человеку поднять воду пусть на третий этаж. Платим - раньше 50 бань за ведро, теперь по лею. Вон моя соседка Тамара, живет на шестом этаже. Она больная, на улицу выходить не может, и что ей делать? - платит за ведро 2 лея".

Выручают колодцы во дворах

"Так, что у вас вообще негде нормально помыться"? - продолжаю я наседать своими вопросами. Продолжение здесь


Страшены, колодец

Монастырь на одну монахиню


Олег Таценко
(Facebook)


Небольшая справка: Кагул - город на юге Молдовы, стоит на реке Прут. По ту сторону Прута - Румыния. Когда-то в царском черноморском флоте служил крейсер "Кагул". Кстати, крейсер "Прут" тоже числился в составе Черноморского флота - одновременно с крейсером "Кагул".

Кагул Молдова

Мы ехали в монастырь одинокого монаха, а попали к Одинокой Монахине. И вот как это было

Как-то я узнал что под Кагулом основали новый монастырь. В нем всего один набожный монах - сам готовит, сам стирает, убирает крошечный монастырский двор и проводит дни в молитвах и самоотречении. Похоже, что это какой-то религиозный интроверт - чем меньше вокруг людей, тем ему лучше.

Таких монастырей много по стране. Они появляются и исчезают так же незаметно, как и возникают. Но этот появился на юге, а о южных монастырях мы с Александром Федырычем еще не писали. Стоял декабрь, промозглая погода с температурой около нуля. Но Федырыч радостно потирал руки: "Юрич, самая подходящая погода, самая подходящая... Юрич, когда поедем?" Поехали в пятницу - чтобы не ходить на планерку.

Тогда, в газете, где мы работали, монастыри были нашей постоянной темой - одна-две статьи в месяц обязательно.

Кагул Храм

Федырыч неделю провел в восторженном ожидании, ему уже виделись проселочные дороги с холодной водой в колеях, отражающей бесконечное серое небо. Скучные однообразные поля безлесого юга, ветлы и голые акации, призрачными пятнами сереющие в тумане. В этой пейзажной скуке Федырыч видел высшую поэтику фотографии. О монастыре он не думал - Юрич, как всегда, что-нибудь напишет.

О монастыре мы собирались узнать в местном храме. Погода не заладилась с самого утра - липкий серый туман, временами дождь. Автобус полз словно на ощупь. Федырыч кемарил на своем сиденье. Его не волновали села, мелькавшие тут и там по обе стороны дороги, мокрые ослы, укрытые попонами и крутые Траяновы валы, проступавшие в тумане.

В кагульском храме только пожимали плечами. Ни о каком монастыре "в один монах", там не слышали. Храм неожиданно оказался большим, пустым, гулким и холодным; высоко вверху через окошки на роспись купола сочился свет серого дня.

Кагул Молдова

Пожилая женщина, продававшая на входе свечи и другую церковную атрибутику, так и не вспомнила о монастыре одинокого монаха и, шаркая оттекшими ногами, поплелась за батюшкой. Федырыч, задрав голову, разглядывал фрески и сопел в бороду. Я молча глядел на стопки тонких церковных свечей - мы приехали в монастырь одинокого монаха, а его, похоже нет - ни монаха, ни монастыря. Что я скажу в редакции?

Минут через пять служанка привела батюшку. Я не помню эту церковную иерархию, но был это не батюшка, а весьма высокий церковный чин. "Чин" лет сорока, среднего роста, глядел на нас с веселыми любопытством и слегка смущался.

Монастырь с одним монахом? Батюшка задумался, подняв глаза к куполу: "Да, есть". Он назвал какое-то село под Кагулом. "Но вряд ли его застанете и вряд ли он будет с вами разговаривать. Монах этот весьма специфичный - молчаливый и замкнутый. Любит уединение - часто уходит в поля".

Кагул главный храм

Поля - это по части Димитрова, он тут же навострил уши, глаза у него вспыхнули. Еще чуть-чуть и он потащит меня искать в этих полях затворника-монаха. Я, пытаясь спастись, выпаливаю: "А еще монастыри у вас есть?" Батюшка виновато на меня посмотрел: "Есть, да... но видите ли..." Оказывается монастырь есть, основан недавно, но... но какой-то внутрицерковный конфликт и монастырь перебежал из Молдавской митрополии в Бессарабскую. Для меня это палочка-выручалочка. Главное, что монастырь есть, не вернемся в родную редакцию с пустыми руками. А к какой метрополии он относится - неважно. Мне кажется, что наш молодой редактор не очень в этих митрополиях разбирался. Главное - есть монастырь. И Димитрову хорошо, оказывается от города до монастыря - шесть километров тем самым голым полем, так горячо любимым Александром Федоровичем. У него есть возможность пофотографировать деревья в тумане и цветочки. Да ладно, какие цветочки в декабре. А, впрочем, Димитров их и в декабре найдет .

P.S. В Молдове действуют две православные церкви - Молдавско-кишиневская митрополия и Бессарабская митрополия. Первая - это самоуправляемая часть Русской православной церкви, вторая относится к Румынской православной патриархии.

Все фото: Алекс Димитров

И еще: Зверские карикатуры Алекса Димитрова