Белорусский мастер молдавской керамики


Текст: Олег Таценко (Facebook)
Александр Димитров: фото керамики Валентина Байды


Гончар Валентин Байда

Гончар Валентин Байда


Валентин Байда осел в Молдове случайно - арестовали пограничники

Заканчивался 1981 год, Валентин отучился на архитектурном факультете первый семестр. Планов на каникулы никаких, а тут письмо от сестры: "Приезжай, вместе встретим Новый год, посмотришь как я живу..." Она недавно вышла замуж за молдаванина и жила в молдавском городке Унгены.

"А, знаю, - встрепенулся сосед по общежитию, - это город на румынской границе. Точно. Езжай, езжай, там вина много. Виноградного". Валентин и поехал. Не из-за вина. Из-за погоды. Метеосводки обещали после Нового года "резкое ухудшение" погоды: циклон из Польши - режущий ветер, пурга и минусовая температура. Учился Валентин Байда в белорусском Бресте.

Когда уезжал, в Бресте стояли трескучие морозы. А в Унгенах ни пушинки снега, моросит дождик, чуточку пахнувший весною, и впечатление город произвел самое приятное: одноэтажная застройка, тихие прямые улицы, из Румынии через Прут ползут поезда по мосту, который, как говорят, строил сам Эйфель. И возвращаться в скучную "общагу" и под ледяные ветра из Польши никак не хочется. Одна беда - внешность у Валентина не здешняя, не южная, а скорее арийская - светлоглазый блондин.

Унгены тогда были погранзоной, въезд только по разрешениям, а тут бродит по улицам какой-то мечтатель немолдавского вида. Пограничники волнуются: "Кто такой, откуда тебя забросили?" И забирают Валентина до разбора обстоятельств. И как-то раз, за утренним чаем, деверь, после того, как отобрал Валентина у пограничников в очередной раз, предложил: "Я так понял, что в институт ты возвращаться не хочешь. Дело это твое, но может пока к нам завод? И пограничники дергать перестанут. У тебя официальный документ будет. Так как? Экскурсию тебе организую". Представил Валентин полутемные скучные цеха и горы глины - свояк на керамическом заводе работал, но пройтись по заводу согласился.

Еще как понравилось

А завод ему неожиданно понравился. И гончары понравились, и как из куска мокрой глины на гончарном круге вдруг появляется будущая ваза или тарелка - из нечего вдруг такие изящные формы. И стеллажи с готовыми разноцветными - красными, коричневыми, черными - кувшинами, глиняными тарелками, толстостенными блестящими чашками - все такое необычное, заманчивое и красивое. Завод оказался привлекательнее института. Да и зарплата гончара - это не стипендия, выглядела и ощущалась намного весомей.

Керамические игрушки

Валентин Байда: керамические вариации на тему детской игрушки

"Сперва спину, ломило от непривычки - 8 часов за гончарным кругом", - вспоминает Валентин Байда. А потом привык. А когда привык, стала керамика у него очень неплохо получаться, не хуже чем у опытных мастеров. А может быть и лучше. Потому что старший мастер, нацепив очки, долго и внимательно изучал кувшины и чашки Валентина. Подойдет к готовой партии, возьмет чашку не выбирая и рассматривает. Неделю так проверял мастер изделия Валентина Байды, вторую, потом месяц. "Знаешь, - говорит однажды, - способным ты гончаром оказался, даже талантливым. Мы тебя в творческую группу переведем, ты не против?" Еще бы - против! Только "за". В творческой группе штучную керамику делали и малотиражную, по спецзаказам. Интересная работа, творческая.

Но оказалось, работать на потоке - это одно, а в творческой группе - совсем другое.

Гончарная мастерская

Мастерская Валентина Байды

Будущий мастер старался как мог: лепил, обжигал кувшины и чашки, а потом нес на суд заводским художникам. "Мне казалось, - рассказывает Валентин Байда, - создал шедевр, сейчас все ахнут: Collapse )

"Служебный роман": "подлецы" и "герои"


Текст: Олег Таценко (Facebook)

Судя по постам и комментам в ЖЖ, произошла переоценка ценностей, представленных советским кинематографом. В основном достается фильмам Рязанова - "Ирония судьбы.." и "Служебный роман". В последние дни из-за ухода Николая Караченцева под раздачу попал и "Старший сын".

Я просматриваю обычно все посты на подобные темы, иногда забираюсь и в комменты. Несколько месяцев назад, уже не помню где, кажется в комментариях, автор довольно доходчиво излагал свой взгляд на героев "Служебного романа". С его современной точки зрения, Новосельцев подлец и карьерист, а вот Самохвалов - светлая личность. И Рыжову "светлая личность" ловко на место посадила, и карьеру завидную сделала, и при деньгах, и при дорогой машине, и при привлекательной жене. Да и мужчина Самохвалов, что надо, залюбуешься. Вот такому-то и надо подражать в реальной жизни, на такого ориентироваться. Ну, и по Рыжовой комментатор лихо прошелся. Тут я с ним почти согласен. А вот насчет "подлеца" Новосельцева и "героя" Самохвалова - никак.

Служебный рома

Такова уж сила искусства, таков уж талант режиссера Эльдара Рязанова и сценариста Эмиля Брагинского, что фильм "Служебный роман", снятый более сорока лет назад, до сих пор волнует и задевает за живое. Но как бы лучше выразиться... "О времена, о нравы!" - волнует и задевает в русле современных нравов.

Кино - это не жизнь, в нем все подчинено развитию сюжета. И когда рассуждают о поступках Самохвалова, в том числе о письмах Рыжовой, которые он передает в местком, как-то забывают, что Самохвалов один из винтиков сюжета и все его деяния продиктованы тем же сюжетом. Потому что главная линия повествования Новосельцев-Калугина невозможна без Самохвалова. И без писем Рыжовой тоже.

Но это все - драматургия. А события "Служебного романа" до сих пор рассматривают с жизненных позиций. И больше всего волнует история с письмами - правильно поступил Самохвалов, выставив их на суд общественности, или неправильно. Collapse )

Баня как праздник или "Детсад для пенсионеров"


Текст: Олег Таценко
(Facebook)


Страшены, приют

"Rasarit" - это "Солнечный восход".

Я не знал, ехать мне в Страшены, или не ехать - погода пасмурная, сырая, необычно теплая для конца осени и настораживают низкие тучи: а если дождь? Несколько раз смотрел в окно, оглядывал наглухо серое небо. Ни к селу, ни к городу вспомнил, что Страшены - родина группы "Здоб ши Здуб" и потому журналисты окрестили Страшены молдавским Ливерпулем. Меня это сравнение почему-то успокоило, я быстро собрался, сел на рейсовую маршрутку и с легким сердцем поехал в Страшены. "Не напишу, - подумал я уже в дороге, - так покатаюсь".

В общем, приехал

Поздним утром, когда день уже устоялся, я сошел с маршрутки на автовокзале Страшен. Все еще смущало низкое неприветливое небо. Дождя, однако, нет. А даже если и пойдет - я все равно уже в Страшенах, отступать поздно.

В городе текла обычная будничная жизнь. Работали бары, правда, их не много, но они открыты и ожидали посетителей. Мне стало интересно, как и чем в барах моют посуду, ведь в городе такие перебои с водой - ее, буркутную, с сильным запахом сероводорода, дают всего два раза в неделю, тонкой струйкой на несколько часов. "Чем и как вы моете посуду" - вопрос провокационный, а решимости почему-то маловато, и я захожу в бар немного погодя, набравшись смелости.

В баре даже не полумрак, а мрак, день пасмурный, окна в наклейках "Bar", "Bere", "Пиво" плохо пропускают серый дневной свет. За первым же столиком поблескивают глаза и стекло пивной бутылки единственного посетителя.

Мой вопрос: "Чем вы моете посуду?" - пугает буфетчицу. "Вам какое дело!? - спрашивает она с вызовом, - Вы, что, из санитарного контроля?"

Удостоверение газетного корреспондента ее немного успокаивает. "Какая там посуда, - говорит она, пряча кисти рук под широкие лямки передника, - Все, что пьется, продаем в бутылках. Мыть за каждым стаканы - замучаешься носить воду из колодца".

Мужчина между тем докончил свое пиво и принес бутылку буфетчице. "Какая там вода, - начал он, - Из крана если и течет - то вонючая, буркутная, да и ту дают когда хотят. Мы не видели нормальной воды много лет. Мой младший и не представляет, что из крана может течь питьевая вода. Живем как в каменном веке, - в его голосе послышался металл ярости и злости. - А ведь у нас была очень хорошая вода, теперь ее разливают по банкам и бутылкам, чтобы продавать в Кишиневе. Источник - 20 километров отсюда. Может быть слышали: "Хорошая вода" называется?"

Мужчина говорил бы и дальше, он уже успел спросить из какой я газеты, но буфетчица напутала со сдачей, мужчина отвлекся, и я воспользовался случаем, чтобы улизнуть. Разговоры, когда один изливает раздражение на другого, ни к чему хорошему не приводят. А мне еще искать этот завуалированный "Водоканал". В Кишиневе мне сказали, что он в центре Страшен. И где же? Похоже, что местные и не подозревают о такой организации - сколько не спрашиваю, они только пожимают плечами.

А город, несмотря на безводье, не выглядит грязным или обреченным. Идут молодые родители с детьми на руках, подростки с портфелями и рюкзаками из школы, молодые девушки рассматривают глянцевые журналы в витрине киоска, дорожные рабочие в красных комбинезонах отпускают шутки полицейским, перекрывшим центральную улицу Страшен. В тот день на центральной магистрали города наносили дорожную разметку. Да, город не производит впечатление неухоженности и неумытости - на балконах девятиэтажек даже сушится выстиранное белье, но ценой каких усилий жителям Страшен приходится мыться, готовить пищу и прибираться в доме - знают только они.

Действительно, с водой плохо

Наконец, две довольно статные пенсионерки, в которых до сих пор чувствуется уверенность бывших партработниц, взялись объяснить, как найти местный "Водоканал": "Пройдете по мосту через железную дорогу, мимо базара и направо". "А что у вас действительно нет в городе воды?" - завязываю с ними разговор. Пенсионерки для журналистов - находка, они всегда готовы поговорить и рассказать то, о чем, направляясь в командировку, даже не думал.

"Нет, воды, - сказала женщина, та, что потемнее и в очках. - Дают два раза в неделю: по вторникам и по пятницам, с восьми до десяти вечера. Вода буркутная, сероводородная, пить нельзя и течет тоненькой струйкой. Я живу вон в той девятиэтажке". Она показала на панельный дом, рядом с брошенной стройкой - из пожухлого бурьяна выглядывал бетонный фундамент. "Когда в 1990 году получали квартиру, - продолжала она, - вода была круглосуточно - и холодная и горячая, а сейчас рады любой воде. Даже буркутной. Так и ту дают нерегулярно. На прошлой неделе дали воду один раз. Говорят потому, что у "Водоканала" большие долги за свет".

"Да нет, - возразила ей светловолосая собеседница, - Я работала заведующей детским садиком, вот там, на горе, - она махнула на склон, усеянный одноэтажными домами и голыми акациями, - проблемы с водой были и тогда. Это тут, в низине, воду давали без перебоев".

"Ну, не знаю, может быть, - не стала возражать подруга. - Но такого безобразия не было".

Я блокнотом в одной руке, ручка в другой: "А с нормальной водой как у вас? Пить, там, готовить"?

"А как с водой, - заговорила светловолосая, - колодцы во дворах вырыли. Собираются трое-пятеро мужчин, кто умеет - и роют между многоэтажек колодцы. Только нам тяжело - попробуйте пожилому человеку поднять воду пусть на третий этаж. Платим - раньше 50 бань за ведро, теперь по лею. Вон моя соседка Тамара, живет на шестом этаже. Она больная, на улицу выходить не может, и что ей делать? - платит за ведро 2 лея".

Выручают колодцы во дворах

"Так, что у вас вообще негде нормально помыться"? - продолжаю я наседать своими вопросами. Продолжение здесь


Страшены, колодец

"Волга" начинающего коллекционера


Олег Таценко
(Facebook)


В 1962 году "Волгу" снова осовременили. Придавал вторую молодость автомобилю все тот же Лев Еремеев, и сделал он свою работу исключительно удачно. Именно этот облик и связывают с "настоящей" "Волгой" ГАЗ-21.

ГАЗ-21Р

ГАЗ был не готов к разработке и производству принципиально нового легкового автомобиля. Поэтому речь шла о легком рестайлинге устаревающей "Волги" и продлении ее конвейерной жизни. Работу получили все тому же Льву Еремееву - главному художнику-конструктору ГАЗа и он справился с заданием блестяще. Образ "Двадцать первой" связывают именно с этим "третьим" обликом, и не с каким другим.

Обаяния придали автомобилю новые бампера - с них исчезли "клыки", они стали двухцветными - снизу крашенные, сверху - хромированные. Облицовку поменяли на "китовый ус", оленя, в целях безопасности, убрали окончательно. Еще добавились некоторые дизайнерские мелочи и все это вместе создало внешность самого популярного советского автомобиля.

Волга

- По крайней мере, - объяснял менеджер салона ретроавтомобилей, - начинающие коллекционеры берут старт именно с "Волги" "третьей серии". Многие хотят приобрести старый автомобиль, чтобы с нашей помощью Collapse )

И еще: "Детский сад" для пенсионеров

"Это машина Стелькина, а он - взяточник..."



Олег Таценко
(Facebook)


"Волга" "второй серии", она же ГАЗ-21И. "Волг" этой версии выпустили около 170 тысяч.

ГАЗ-21И

От идеологического символа, отличавшего "Волгу" "первой серии" и погубившего ее экспортную репутацию, на следующей версии не осталось и следа. "Второй" вернули первоначальную облицовку "акулья пасть", крашеную под цвет кузова. На мой взгляд, маршал Жуков был прав, бракуя "акулью пасть". Грубовато она смотрится. "Вильямсовская" более "легкая" на вид, только не стоило пихать в ее центр диск со звездой.

На Западе обновленную "Волгу" продолжали рекламировать как надежный и простой автомобиль, который, Collapse )

И еще: Коньячный фельдмаршал князь Витгенштей

"Волга" от маршала Жукова



Волга хот-род

Стране нужен классический седан

Слушать моего сопровождающего одно удовольствие, совсем молодой, немногим больше двадцати, молдаванин, а русским владеет - обзавидуешься. Почти и править запись с диктофона не пришлось - так и ложился текст на клавиатуру - легко и просто. Итак:

Сделать первый "газовский" седан попытались в конце 1940-х. И действовали оперативно. Начинался 1948 год, "Победу" еще толком до ума не довели, но уже взялись разрабатывать ее вариант в кузове "седан". Работу поручили московскому НАМИ (Научно-исследовательский автомоторный институт). Надо сказать, с работой конструктора справились.

В НАМИ хватило смелости поручить эту работу сразу двум художникам-конструкторам. Пусть каждый представит свой образец, чтобы было из чего выбирать. Collapse )


И еще: Три судьбы монитора "Бессарабия"

Немецкие корни "Победы"



ГАЗ М20

Сначала был эскиз Бродского

И сделал он его в 1938 году. До сих пор ведутся споры - была ли "Победа" первым в мире автомобилем понтонного типа. Не была. Дух понтонного дизайна - без выступающих крыльев, подножек и фар с начала 1930-х годов витал над автомобильной Европой и Америкой. Первым из серьезных экспериментаторов был венгр Пауль Ярай. У него перехватил эстафету чех Ганс Людвинка. Он работал на "Татру" и до войны создал несколько пробных моделей. По тем годам их дизайн считался настолько авангардным, что в 1935 году одну из моделей Людвинки задействовали в британском художественном фильме - его сюжет разворачивался в далеком будущем.

"Понтонные" разработки появились и в Америке, но дальше экспериментальных моделей не пошло: публика не одобрила - привыкла к подножкам и выступающим крыльям. Валентин Бродский работал главным художником и конструктором ГАЗа и не мог не знать о новых веяниях в автомобильном дизайне. А на вкусы публики в довоенном СССР внимания не обращали. Поэтому у Бродского была полнейшая свобода - рисуй, что хочешь, главное, чтобы понравилось руководству страны. У Бродского получилось: и руководству понравилось и в своем эскизе он ухватил черты, которые после войны станут главными для всех мировых автопроизводителей.

Бродский

Снимок с сайта ru.wikipedia.org

Будущий автомобиль собрались назвать "Родина", и родина щедро оценила талант Бродского - осенью 1939 его отправили воевать с Финляндией. Финской войне не хватало именно главного конструктора ГАЗа. Поэтому доводил "Победу" до производственного образца художник-конструктор Вениамин Самойлов. К лету 1944 года он изготовил полномасштабный макет, который под маркой ГАЗ-М20 запустили в производство в июне 1946 года.

Да, по дизайну ГАЗ почти вырвался в мировые лидеры, а вот с конструктивом были проблемы.

Работая над ходовой "Победы", тщательно изучали легковую немецкую автотехнику - все достойные внимания трофеи тащили на Горьковский автозавод. Советским автоконструкторам не хватало опыта: на ГАЗе до войны выпускали всего две легковые модели - перелицованные "Форды". Поэтому копировали конструкцию трофеев. Оттого ходовая "Победы" почти не отличается от ходовой немецкого "Опель-капитан" 1938 года.



"Опель-капитан 1938 года. Снимок с сайта pixbay.com

"Победа" едва не стала первым в мире серийным автомобилем "понтонного типа". "Едва", потому что американцы, пусть и на крутом повороте, обошли советский автопром - 29 мая 1946 года компания "Кайзер" начала выпуск "понтона". "Победа" задержалась ровно на месяц.

Collapse )

И еще:

1. Коньячный фельдмаршал князь Витгенштейн

2. Три судьбы монитора "Бессарабия"

Уж послал, так послал...

Текст: Олег Таценко
(Facebook)


Фото: Александр Димитров (Facebook)

Дачный кот Молдова

"...бедные: мороз, снег, а они перед пустыми тарелками..." Удивительная забота о котах от художника по фамилии Пуйкэ. Для неместных: Пуйкэ (Puica) в переводе с румынского - "цыпленок"

Снежный ветер Молдавия

К концу второго снегопадного дня...

К концу второго снегопадного дня Алекс Федорович, он же Траяныч, зашел в мастерскую к художнику Серджиу Пуйкэ поболтать о фильмах Эльдара Рязанова к теплу, уютным старым креслам и знаменитому пуйковскому кагору. На второй рюмке Серджиу Пуйкэ вспомнил о дачных котах. "То есть?" - спросил Федорович. Он немного испугался, в бутылке оставалось еще много вина, а разговоры о животных в компании художников обычно оставляли на закуску.

- Ну, как "то есть"? Снег идет, что едят твои коты?
- Мышек всяких...
- Под снегом? "одуванчик" Серджиу Пуйкэ задел тонкие струны Траянской души. Года три назад Алекс Федорович (на свою голову) взялся подкармливать дачных котов. Коты привыкли заботам Траяныча, он привык к котам и раз в два-три дня привозил им провиант. Он привозил котам куриные наборы, а они благодарили его - урча, терлись о его ноги. Четыре кота: один рыжий и три темных пятнистых.

Зима собака Молдавия

До собак дошел слух, что у Траяныча подкармливают. Им тоже перепадает от щедрот Алекса Федырыча

Алекс Федорович от этих обязанностей не страдал, наоборот, ему доставляло удовольствие заботиться о "дачниках". Но когда за окнами такой снег... Лет десять не было таких снегопадов. В полях намело по колено... Но коты Федырыча давно разучились ловить мышей и прочую живность. А набивать пузо они не разучились.

Серджиу Пуйкэ наполнил очередные рюмки. Ему-то что, вспомнил о котах и забыл. Это Траянычу из уютной теплой мастерской, да в чисто поле, продуваемое ледяными зимними ветрами. Он и не собирался до конца недели на ту дачу, но от замечательного кагора по телу разливался такой приятный, такой расслабляющий жар... Так хотелось полюбить окружающий мир, поверить в его доброту и беззащитность, и Алекса Федорович потянуло на слезу: как там мои дорогие котики?

Молдова Зима

В такую-то зиму из теплой мастерской

Следующим утром Федырыч отправился к котам. На остановке рейсового автобуса, через дорогу от дымящей высокими трубами старой ТЭЦ, мерзли на скамейке две закутанные женские фигуры. Снег продолжал мести. Кагор вместе с любовью к миру из Траяныча давно выветрился и в нем с утра теплилась надежда, что рейсы на Крузешты отменят. Автопарк не оправдал надежд Алекса Федырыча - прислал за ним автобус - белый MAN. Обычно на этих маршрутах ходили автобусы похуже.

Всю дорогу Федырыч мерз, вдавившись в сиденье, и думал о ненужной любви к природе и к своим котам в частности. В Крузештах - селе на пологих молдавских холмах, Федырыча отпустило: "Буду любить природу и котов, - решил он, - раз уж приехал". На пустых улицах и переулках бесчинствовал голубоватый ветер, занимаясь тем, что старался обломать ветки старым акациям. Все село попряталось в норы, к своим мерцающим жарким пламенем печам.

Зима Молдова

В Крузештах бесчинствовал ветер

Бесприютный Федорович побрел к дачам. Они смутно просматривались за полем, на пологом, сереющем садами, склоне. В поле скучно - ровное, идеально белое покрывало снега и ветер гнет высокие стебли старой травы.

Зимнее поле Молдова


Межевой столб Молдова

Зимние узоры Молдова

Дачные сады не узнать. Снегопад разукрасил их на славу

Впередсмотрящий кот Молдова

Коты уже ждут. Коты выставили дозорного

Зимний шиповник Молдова

Снежная собака Молдова

Собакам досталось от снегопада...

Снежный кот Молдова

...котам тоже

Дачный домик Траяныча замерз и задубел. Внутри сырой холод. Чтобы разделаться с ним, Траяныч затапливает печь, хорошо, что поленница дров сложена в доме еще с осени. Теплолюбивые коты неуверенно пробираются в дом и рассаживаются возле печи. От нее тянет дымом, подозрительным треском и хрустом, но от нее растекается такое приятное тепло.

Дрова в печи Молдова

Кошка Молдова

Алекс Федорович не прочь потискать кошку Маняшу. Маняша не против, чтобы ее потискали.

Кот и молоко Молдавия

Сеня не ревнует к Маняше. Он занят. Сеня сторожит молоко (На бутылке надпись Lapte - "Молоко")

Душа и мысли Федырыча тоже оттаивают. Сейчас бы пуйковский кагор - эту прелесть, под холода, и снегопады. Но будем довольствоваться кофе. "Вы, как ребята, не против кофе?" - обращается Федырыч к котам. Те виновато и сыто щурятся, а Сеня уточняет: "Мур-мур". Сеня - рыжий кот. Местный кошачий заводила. Любимец Алекса Федырыча. Сеня первым прыгает на широкий диван, на котором с Паустовским в руках устраивается Алекс Федорович. У кого-то любимое занятие на даче - копать. У кого-то собирать яблоки. У другого обрабатывать клубнику. У Алекса Федорович - поваляться с Паустовским на диване. Из этого следует, что дачник из Алекса Федоровича никакой.

Сеня, предупредительно муркнув, уже примостился на хозяйской груди. Остальное кошачье племя обкладывает Траяныча с боков. Наступает час высшего блаженства: в печи гудит огонь, в окошко стучится и скрипит снег, сонно мурлыкают коты, Паустовский переносит Траяныча в Киев начала прошлого века.

Проходит полчаса. Нахальный Сеня перебирается на выпуклый живот хозяина. Его привлекают шумы в хозяйском животе. Там что-то урчит, шелестит и слегка булькает. Это восхищает Сеню. У него самого в животе что-то урчит, шелестит и булькает. Так они будут урчать и булькать вместе: Сеня, его живот и живот Трояныча.

Так проходит без малого четыре часа: шелестят страницы Паустовского, потрескивают в печи дрова. Изредка кто-то из котов проснется, зевнет, потянется и завалится спать на другой бок.

Но все хорошее когда-то кончается. Федырычу пора домой, в город к многоэтажкам, асфальту и к текущему потоку автомобильных фар. Коты спрыгивают на пол, зевают и потягиваются. Потом друг за другом выходят в синеющий вечер. В Крузешты Алекс Федорович добирается в полной темноте. "Хороший выдался денек, - умиротворенно думает он, занимая место в холодном автобусе. - Зайду-ка я завтра опять к Пуйкэ..."

Дачный домик Молдова

Записано со слов и впечатлений Александра Федоровича.

Серджиу Пуйке: три шага к детскому рисунку

Текст: Олег Таценко
(Facebook)


Карикатура Молдова

"Грехи молодости": карикатурист Серджиу Пуйкэ (крайний слева) с группой "Битлз"

Часть I

Диплом имени Андерсена - это все-таки не куриные яйца

- Я как-то писал о художнике. Он развесил по стенам свои абстракции - сплошные цветные пятна: "Смотрите и вникайте". Два часа на них пялился, так и не вник...

- Ты в птицеводстве много понимаешь? - давит редактор. - А о яйцах писал. Задавай наводящие вопросы, он сам все расскажет. Да, и вот еще что. Ходили слухи, что этот Пуйкэ... м-м-м... Серджиу Пуйкэ имел дела с "Битлз".

- То есть?! Здесь, в Кишиневе?
- Не знаю. Разузнай у него поосторожнее. Может, просто слухи.

Часть II

Помощь из Унген

Виктор Круду известный молдавский карикатурист популярный в Турции. Что турки находят в его карикатурах - для Виктора загадка, но они регулярно приглашают его на свои выставки, одаривают дипломами и даже зовут в гости, оплачивая проживание и дорогу. Виктор этим пользуется, а потом выкладывает фотографии в сети: вот он, загорелый и белозубый, в Анталии, вот в Бодруме... Может и мне бросить журналистику и заняться карикатурой? Я подумаю.

- Подумай, подумай, - предложил Виктор. - Ты о дипломе Пуйки будешь писать, я так понял?

Виктор как раз приехал приехал из Унген повидаться с Пуйкой - выпить его знаменитого черного кагора и поболтать о карикатуре. В Унгенах, видите ли, карикатуристы большая редкость и комратский кагор тоже.

Унгены - опрятный и приятный городок (может потому, что там живет Виктор Круду) на румынской границе. Виктор немного смахивает на писателя Чехова, когда тот еще работал земским врачом - бородка, очки, похожие на пенсне, и серое пальто. Не знаю, насколько я прав, кому интересно как выглядит Виктор Круду, загляните сюда.

Я тут же упал Виктору на хвост и в полдень дождливой серой субботы мы с Виктором объявляемся в мастерской маэстро Серджиу Пуйкэ.

Карикатурист Кишинев

В реальной жизни (без кагора) Сердижу Пуйкэ вот такой. Фото Алекса Димитрова

Художнику перепал заказ на детские рисунки и все утро он провел в творческих муках - ходил из угла в угол, почесывая бороду и ероша то, что осталось от шевелюры. Поэтому, когда мы появились в мастерской, ее обитатель напоминал растрепанный одуванчик в меховой телогрейке. К интервью он готовился основательно: темная бутылка кагора стройно поднималась над закусками, коими художник украсил журнальный столик:

- Значит, заинтересовал прессу мой диплом. А я-то думал, что о нем только мои коллеги знают, так, Виктор?

Часть III

Вовремя выследить Пантелея

- Когда я начал восхождение к диплому Андерсена? Помню с точностью до дня.

Это было начало июня. Утром мы забрались в колхозный сад за черешней. Я только на дереве примостился, как снизу проносится Спирька-Спиридон: "Сторож!!!" Вылетели мы из сада и затихли в кустах бузины.

Сторож вышел на дорогу, походил туда-сюда, пытался разглядеть нас в бузине. Пообещал надрать уши и исчез. Мы в кустах пережидаем: мало ли, спрятался где-то и ждет, когда мы выберемся.

И тут перед кустами пробегает Пантелей. Сопляк нашего возраста, лет шесть, не больше.

Нет, Пантелею не возбранялось бегать, где вздумается. Он все лето этим и занимался. Особенно любил околачиваться в лесу на холмах. Они, знаете, пологие, высокие, как в предгорьях, тянутся через всю страну с Запада на Восток от самых Карпат. За нашими спинами как раз начинался подъем на такой холм, весь в акациевых лесах и полянах. Мы как-то решили забраться на его вершину, час добирались.

Но главное, что в руке Пантелея голубое ведерко с водой. Нас это так поразило, что забыли о стороже и полезли из бузины.

А Пантелея нет. "Куда это он пропал?" Спирька пожимает плечами: он знает об этом не больше, чем я. Посовещались, решили, что Пантелей юркнул в черешневый сад, больше некуда. Наверное, какое-то особенное дерево поливает.

Только мы в сад: сторож как из земли: "Спиридон, а ну назад! Вот я вечером отцу пожалуюсь!" Мы опрометью в бузину. Сторож не промах - ломится за нами через кусты. Ему от силы было двадцать лет, недавно из армии, мозгов чуть больше чему у нас. Я за корень зацепился, кувыркнулся в кусты. Сторож мимо пронесся. Я в сторону, колючие ветки раздвигаю - подальше от сторожа.

И выбрался на полянку. Ночью дождь прошел, поляна пологая, свежая, темно-зеленая, внизу наше село как на ладони - живописное - в легкой дымке. А на полянке у мольбертов человек двадцать молодых ребят, и все в светлом. Знаете, они как неторопливые парусники на зеленой воде. Я рот открыл от неожиданности. Тут Спиридон появляется, весь в царапинах: удрал от сторожа.

А между ребятами снуют четыре седовласых мужчины, в легких летних костюмах, в светлых шляпах в дырочку: преподаватели. Объясняют что-то студентам, подправляют рисунки. Один из преподавателей, худой, высокий заметил нас: "А! Ребята!" и к Пантелею: "Твои друзья?"

Ага, "друзья"! Пантелей в стороне стоит, злые взгляды на нас кидает: раскрыли мы его тайну. Воду он художникам носил - кисточки помыть, руки от краски.

Часть IV

Весь их, с потрохами

Стали мы воду втроем носить. Пантелей сначала дичился, а потом, ничего, подружились. Весь июнь носили.

Детская иллюстрация
Иллюстрации из книг, оформленных Серджиу Пуйкэ

Принесем мы воду, и наблюдаем как художники рисуют: легкими штрихами карандаша набросают то дом, то дерево, вот забор появился, вот крестьянка с корзиной пошла... Но больше всего меня восхищали преподаватели, я тоже хотел таким стать - мягким в движениях, красиво одетым и все знать о рисовании. Они так легко, будто играючи исправляли ошибки в рисунках ребят. Вот бы мне так!

А потом приехала девушка - невысокая, худенькая и приветливая: "А! Ребята! Хотите стать художниками?" Дала мне дощечку с приколотым листом бумаги и цветной карандаш: "На, рисуй". Я уселся на траву, рисую, потею, а она подойдет: "Нет, не так, у тебя плоско получается, а домик, он объемный, и крыша, обрати внимание, из соломы, так ты штрихи на нее положи. Вот так..."

Вечером я приходил домой и закреплял свои художественные успехи: лист бумаги изрисовывал листиками, веточками, веселыми рожицами. Мне хотелось рисовать персонажи детских сказок. Все рисунки из книжки о Фэт-Фрумосе перерисовал. А утром с водой бежал к художникам.

Под конец практики девушка поблагодарила нас и подарила цветные карандаши, небольшую стопку чистой бумаги: "Подрастете, давайте к нам, в училище живописи".

Если бы вы знали, с какой гордостью я нес тот подарок домой! Думаю, Цезарь вступал в Древний Рим с меньшим торжеством. Счастлив я был вдвойне: Пантелей отдал мне свой подарок за свисток. Нужен мне тот свисток! Я свистеть теперь не собираюсь. Я художником буду, вот!

- Я думаю, по этому поводу стоит отведать немного кагора, - встревает тихий Виктор Круду.

Часть V

Набил руку на баталиях

- Вечером я засел за рисование - малюю войнушку. В том возрасте я себе живопись иначе не представлял.

Войнушка

Так неделя прошла. Мне кукурузу чистить, а я так рисунком увлекся, что не заметил, как отец со спины подошел. Я испугался, живопись в сторону, прыг со стула и опрометью во двор - к кукурузе.

Отец минут через пять выходит из дома, мои творения в руках:

- Сынок, это ты рисовал?

На следующий день в наш дом стали стекаться степенные гости - друзья отца. Меня умыли и причесали. Мать закуски принесла, отец - домашнее вино и протягивает мне новехонький альбом для рисования и пачку прекрасных, остро заточенных цветных карандашей:

- Сынок, порисуй, порадуй гостей.

Вот когда я себя живописцем почувствовал! Большего триумфа у меня в жизни не было. Даже когда диплом в Дании вручали. Я альбом открыл, язык прикусил и давай рисовать: горящие танки, самолеты сбитые, там дом горит, тут солдаты в атаке... Особенно старался над фашистами - вырисовывал их злые рожи, даже про щетину не забыл. А потом понес рисунки гостям. Они восхищались, языками цокали, по голове меня гладили и за мое здоровье и успехи стаканчики с вином поднимали.

В третьем классе я уже свободно рисовал Ленина с бюста в "Красном уголке". В четвертом меня назначили ответственным за школьную стенгазету. В подчинении у меня оказались даже восьмиклассники. Удивительно, но они меня слушались.

После восьмого класса я собрал свою живопись и поехал в Кишинев, поступать в художественное училище: 16 человек на место! Приметил в приемной комиссии смутно знакомое женское лицо. Ба! Да это же та девушка, что подарила нам карандаши и бумагу. Хотел к ней подойти, дать знать о себе, может это поможет мне преодолеть конкурс? Не успел. Меня раньше в училище взяли. Чем-то понравились комиссии мои рисунки.

Иллюстрация
Та самая девушка, но с перманентом. В жизни она темноволосая

В конце первого курса я все-таки подошел к той девушке, она, конечно, повзрослела: "Помните, вы трем сорванцам в селе под Ниспоренами карандаши подарили?" Представьте, она помнила. Спросила: "А как те двое?" "Пантелей, Спирька? Механизаторы в колхозе".

- За Пантелея надо бы... - и глядит на кагор. Только не Виктор, а Алекс Димитров. Когда это он успел просочиться в мастерскую маэстро?

Часть VI

Едва не дорисовался

В армии меня невзлюбил старший лейтенант. Изводил придирками. Был он обидчивый, недалекий, кривоногий, как кавалерист, и метил в капитаны. Как-то отчитал он меня за беспорядок в мастерской - я служил полковым художником. Я разозлился и нарисовал на него шарж. Как он, кривоногий, - тут я постарался, воровито озираясь, спарывает капитанские погоны с чужого кителя.

У меня достало ума всем этот шарж показывать. Кто-то настучал и как-то утром старлей с перекошенной от злости рожей ворвался в мастерскую: "Где он?" и толкнул меня в грудь. Я на ногах не устоял, о стеллаж ударился, посыпались баночки с гуашью, а старлей на меня наступает. Тут я ему и врезал.

Автошарж
Автошарж самого Сержиу Пуйкэ

На следующий день офицерское собрание. Поступок мой на дисбат тянул. Кто не знает, дисбат - армейская тюрьма. Я все под дверью ходил, меня всего трясло: шутка ли - два года за решеткой.

Через час офицеры из дверей повалили: я легко отделался, в дисбат решили меня не сдавать, - где сейчас возьмешь другого художника, - но девять суток гауптвахты мне для профилактики вкатили.

- О! - восклицает Димитров, - за профилактику! И поднимает рюмку кагора. Виктор забился в уголок. Ему там тепло и удобно, тем более теперь есть кому произносить тосты.

Часть VII

Кому "губа", а кому мать родная, или как в Советской армии Серджиу Пуйкэ стал важнее Ленина

Тогда зима была, зарядили снегопады, снегу навалило по колено. Уже вечерело, в кабинете начгуба горела только настольная лампа, освещала газету "Правда". Начгуб ее читал, накинув на плечи шинель. Был он седоватым, худым, погоны подполковника. Мне он показался нудным педантом - такой задрючит пунктами Устава. "Ну, - думаю, - пусть дрючит, всего девять суток. Не страшно". Как бы не так.

Подполковник мои документы взял, на меня даже не взглянул и опять в газету.

Я только начал в камере устраивается, прибегает ефрейтор: "Тебя подполковник требует!" У меня ноги подкосились: "Не знаешь, зачем?" "Не знаю. Вокруг стола ходит, велел тебя позвать. Пошли". Значит в полку все-таки решили меня в дисбат.

Еле дошел до кабинета. Едва порог переступил, подполковник ко мне с распростертыми объятиями: "Родненький! Где ты раньше был?! Ты знаешь, как мне художник нужен, я тебя три года жду..." и так далее - сплошные эмоции.

Начгуб меня в кресло усадил, ефрейтору, стоящему навытяжку, перечисляет: "Так, поселишь товарища художника в Ленинской комнате, принесешь из каптерки ватман...". Мне: "Составь список всего, что тебе нужно: краски там, гуаши всякие, кисточки, карандаши. Пойдешь завтра с Иващенко (это ефрейтор) в универмаг (это на "губе"-то!!!), купишь что надо". И опять к ефрейтору: "Слушаться товарища художника во всем (я тут "с воспитательными целями", но как бы окончательно не испортиться), не перечить (однако!), носить ему обед из офицерской столовой (ух ты, живем!) и... и все, что ему потребуется. Выполнять".

молдавские художники

Шаржи на молдавских художников

Освобожденные от уборки снега арестанты (они слегка ошалели: кого к нам посадили, министра обороны?) трудились вовсю: создавали мне рабочее место. Бюст Ленина ради меня задвинули в дальний угол, убрали лишние стулья, вымыли два раза пол, навощили его, смахнули пыль с подоконников, даже окна помыли, и к вечеру мой рабочий кабинет был готов: сиял чистотой и благоухал мастикой. Арестант Пуйкэ прошелся по его начищенным полам, придирчиво осматривая. "Кресла не хватает", - подумал он, но в целом остался доволен. Редкий художник в те годы пользовался таким простором и удобствами.

Проныра Иващенко притащил откуда-то кушетку, чтобы я мог передохнуть от оформительских дел. Если бы не начгуб, каждые полчаса надоедавший мне своей радостью, - надо же, к нам художника посадили, три года ждали, три! - вообще все было бы прекрасно. Через день Иващенко - подполковник приказал - принес для меня матрас, постельное белье и одеяло. Жизнь совсем уж стала прекрасной. Я стал подумывать как мне всю службу отсидеть на гауптвахте.

У меня появились привычки, доступные лишь избранным: заберусь перед сном под одеяло и выкуриваю сигаретку, глядя на ночной темно-синий квадрат окна, в который стучался и шуршал снег. За такое в боевой части запросто могли впаять несколько суток "губы". Но мне ли бояться несколько суток на "губе"? Мне их и так нашелепали на две недели. Видите ли, когда я увидел ту гору работы, какая копилась три года, оторопел. Меня на девять суток посадили, а там работы недели на три. Я даже приуныл. Я, но не подполковник. Он тут же решил проблему - припаял мне неделю за нарушение дисциплины. "Ты пока рисуй, - напутствовал он меня, - а не успеешь, сколько надо, столько тебе дней и добавлю ". Поэтому я нарушал эту дисциплину как хотел и ничего не боялся.

За окном уже стемнело, в мастерской маэстро Серджиу Пуйкэ светит лишь настольная лампа, потому здесь тоже уютно и интимно, как когда-то в кабинете подполковника гауптвахты.

- Иващенко таскал из офицерской столовой такие обильные обеды, что я не мог с ними справиться. Я делил их с Иващенко, который тоже стал округляться и приобретать здоровый румянец. В общем, освоился я на "губе", пристроился, и тут грянул гром.

Он грянул на седьмой день, примерно в полдень: Collapse )

"Фитиль" от замредактора 2

Текст: Олег Таценко
(Facebook)


Продолжение. Начало здесь

09. Ну вот же он — дзот!

Федырыч тут же сбежал к своим развесистым ивам, солнечному блеску воды и шуршащим камышам. Я посмотрел ему в след и начал пробираться через заросли кустов. Дальше за ними сквозь кроны деревьев косыми, чуть дымчатыми лучами пробивалось солнце. Мне казалось, что именно там я найду дзоты.

И нашел. Нашел солнечную поляну всю в ярких полевых цветах, на которых копошились пчелы - где-то рядом была пасека. Я еще подумал, не Леонтича ли это пасека. До нее оставалось километра 3-4. Пчелы легко преодолевают такое расстояние. И вообще, у меня от этого солнечного покоя и сонного жужжания пчел возникло трудно преодолимое желание махнуть рукой на журналистику и все остальное, в особенности на дзоты и Федырыча, поставить тут на недельку палатку, спрятаться от остального мира, наслаждаться видом на желтые поля Украины и питаться темно-синими, подернутыми серым налетом, ягодами терновника.

Развить мечту не получилось. Над буйно разросшимся густым терновником, с трудом, но просматривалось что-то длинное, плоское и серое. О-о-о! Так это же дзот!

То что мы искали по склонам в кустах шиповника, спокойно грелось на тихой полянке, подставив солнцу свою плоскую крышу. Зам будет доволен. Я тем более. Дзот - это лишние 100-150 строк к газетному плану, дополнительный, как говорит тот же зам, "приварок" к зарплате - за командировочные статьи платили по повышенному тарифу.

Полчаса, исколов руки и радуясь, что нашел хоть один дзот, я отгибал и отламывал ветки терновника. Сомнения у меня появились на последних метрах - слишком уж шершавая и неровная стенка у дзота. Но меня это не остановило. Я все равно к нему пробился: непогода, осадки, война - дзоту за 80 лет могло достаться.

Жаль, но это был всего лишь плоский, толщиной в два метра, обломок донных отложений, усеянный желтыми лишайниками. Миллионы лет назад здесь плескалось теплое Сарматское море. Умирая, улитки и всякие там ракушки, оседали на морское дно, прессовались, каменели, в общем проделывали колоссальную работу, растянувшуюся на миллионы лет. И для чего? Чтобы в один прекрасный августовский день выдать себя за румынский дзот.

Сарматское море

Глыбы доисторических донных отложений. Почти румынские дзоты


10. Ну, ладно, может Федырыч что-то нашел

Ничего он не нашел и, похоже, что не искал. Вон он крадется с фотоаппаратом вдоль камышей. Заметил меня, сделал зверское лицо, палец к губам приложил: "Тс-с-с!" - и пробирается дальше. Что это он? Collapse )